Александра Гейл - Дневник. Поздние записи [СИ]

— Спасибо что вытащил меня оттуда. — Я выхватила у него бутылку и стала сдирать этикетку.

— Окружение Алекса изменилось. Они с отцом в контрах теперь, и это значит, что ему приходится нарабатывать собственный круг полезных знакомств. Вот он и занимается. — Знакомится с проститутками, ага. — Но наша маленькая скромная компания как всегда к твоим услугам.

Прошло три с лишним года с тех пор, как погиб Игорь, не думала, что они мне припоминать несчастный случай, но навряд ли наши отношения могут стать прежними. Я не знала, как относиться к их благосклонности. Мда, в фантазиях тот вечер мне представлялся совсем иначе. Запрокинув голову, я приложилась губами к горлышку бутылки. Уж лучше бы в ней была водка…

В Австралии я не курила, повода не было, а здесь так вот прямо сразу захотелось. Я выдохнула длинную струю дыма в ночное небо северного полушария и вдруг расхохоталась. Потому что, может, три с лишним года и прошло, но вывеску с погасшей буквой так и не починили. Россия…

А затем мы распили на двоих бутылочку мартини, и мир стал значительно счастливее. Я вернулась в зал и прошествовала прямиком на танцпол. После мы старой компанией выпили за мое возвращение, и все углы с неровностями исчезли как по мановению волшебной палочки. Народ даже всласть посмеялся над моим акцентом.

Разбитый стакан, пьяный в стельку, спящий Эрик, злая Инна, отброшенные в угол туфли, нокаут Стаса за то, что лез с поцелуями, звонок Шона… Я буквально выскочила из клуба на морозную улицу. Я не хотела пропустить то, что он скажет.

— Как дела? — буднично спросил он. Будто все в порядке, будто я уехала на день.

— Знаешь, могло быть и лучше, Шон, — сказала я по-английски, стряхивая пепел с сигареты в урну рядом с собой. — Я абсолютно пьяная в клубе Алекса отмечаю мое возвращение с бывшими друзьями Алекса без Алекса.

— И почему так? — через пару секунд спросил Шон.

— Потому что я не так себе представляла возвращение. Я хочу к тебе, хочу обратно. — Слезы хлынули из глаз, я затараторила по-английски бегло и громко, несколько человек неподалеку начали оборачиваться, но я могла бы собственную жизнь свою поставить на то, что они в моей скороговорке ни слова не разобрали. — Хочу тепла и лета. И тебя… Мы же были счастливы, Шон, правда?

— Кончай реветь и иди проспись! — раздраженно буркнул Шон, но отчего-то я подумала, что ему ничуть не лучше. Это сподвигло меня на феноменальное признание в собственной глупости:

— Мне холодно. Я стою в тонком платье босиком в сугробе. — Ну, может и не совсем в сугробе, но было мокро.

Поток ругательств заставил меня отнести трубку от уха. И матерился Шон по-русски. Его грамотность не оставляла сомнений.

— Шон, я не согласна тебя потерять навсегда. Я уехала от тебя, но ты ведь знал, ты ведь сам меня провоцировал. Ты не бросишь меня насовсем? Не бросишь?

— Ни за что, — серьезно ответил он. — Иди в клуб. Я отключаюсь.

— До встречи, Шон, — сказала я молчащей трубке.

От этого разговора я немножко протрезвела. Я потерла одной ногой другую, обхватила себя свободной рукой, другой — поднесла сигарету ко рту в последний раз, а затем бросила ее в урну, обернулась и чуть ли не нос к носу встретилась с шатеном из-за столика Алекса. Лиур, кажется, как сказал Дима.

Пару секунд моя пьяная голова пыталась осознать происходящее. И мне показалось, что именно он тот человек, который понял каждое произнесенное мною слово. Но вдруг он заговорил:

— Я очарован, — сказал он просто и тоже поднес к губам сигарету. На его безымянном пальце сверкнуло обручальное кольцо. Золотое и неожиданно простое… для нефтяного магната.

За моим столиком уже все спали. Инна в обнимку с Эриком, Стас в обнимку с Димой. Олег проявлял признаки жизни слабо, но при данном раскладе был большим умничкой. Я вдруг почувствовала себя непозволительно трезвой и непозволительно одинокой, захотелось исправить положение и в том, и в другом. И направилась я, разумеется, в бар. Где еще искать алкоголь и приключения?

— Кажется, мы уже встречались, — короткое фиалковое платье, непозволительно длинные ноги в черных шелковых чулках. — Кати Шандер.

— Карина Орлова. — В этот момент мне протянули бутылку виски.

— Ой, как горячо.

— Хотите присоединиться? — вдруг спросила я.

— Вне всяческих сомнений! — улыбнулась Кати, и услужливый бармен протянул ей стакан. — У вас хороший вкус на выпивку.

— И дурной на компанию. — Я указала на наш диванчик, где жизни не существовало вовсе.

— Понимаю, — протянула Кати. — За знакомство?

— За Россию, — мечтательно пропела я.

— Итак, откуда же вы знаете дурную компанию?

— Это долгая история.

— И все же.

— Я знаю Алекса. А из-за Алекса я знаю и дурную компанию. Некогда у них были более теплые отношения.

— Неужели? — изогнула тоненькую бровь Кати.

— Представьте себе.

— И с вами у него были более теплые отношения?

— Возможно.

— Это тяжело, видеть, сколько всего изменилось, да?

— В смысле?

— В смысле Алекс сказал, что вас долгое время не было в стране.

— Не было, — кивнула я, вдруг обрадовавшись, что Алекс вообще заговорил обо мне с этими людьми. Потому что он мог и вид сделать, что я так, знакомая, которая мимо проходила. С другой стороны, он же спросил, когда я вернулась, мог и просто обронить, что меня долго не было. И все. Имени моего, к примеру, Кати не знает… Кажется, мне нужно просто пойти и спросить. Еще только пару глотков для храбрости.

Пара глотков закончилась тем, что мы с Кати оказались на танцполе, а дальнейшее я вообще плохо помню. Я очнулась совсем ненадолго. В гараже собственного дома. В мицубиши. За рулем сидел Алекс. Помню легкое прикосновение губ и стук собственного сердца, помню как оторвалась от него и спросила:

— Кто она?

— Всего лишь еще одно лицо.

И снова поцелуй. А дальше я опять ничего не помню.

Утром болела голова. Очень хотелось выяснить, как все-таки я попала в собственную кровать и что было до и после того как я туда попала. Решила позвонить Алексу. Трубку взяла… какая-то девица. Дана? Я не стала выяснять. Но у меня как-то сразу прибавилось причин для ненависти ко всему миру.

— Алекса можно к телефону? — по возможности бесстрастно спросила я.

— Алекс, — позвал тот же женский голосок. Мне очень хотелось бросить трубку, и будь у меня скрыт номер, именно так я бы и поступила, но он увидит, кто звонил и поймет, что случилось. А потому я начала спешно придумывать причину для звонка. Оглядев закиданную вещами комнату, я выскользнула из кровати и бросилась к входной двери. Как раз в этот момент в трубке раздался сонный голос Алекса.